Такси перед гостиницей не было. Джон стоял, глупо вертя головой по сторонам и постепенно понимая, что...

Сзади за плечом сочувственно вздохнул портье.

– Что вы ему оставили, мсье Ормонд?

– Часы.

– Дорогие? Хотя, что я спрашиваю...

– «Ролекс». Отличные часы.

– Да, согласен. Приблизительно... десять лет работы этого парня, без выходных и перерывов на сон и еду. Мне очень жаль, мсье Ормонд.

– Но как же...

– Боюсь, что так. Это не красит Париж, но такова правда жизни. Не расстраивайтесь. Вы запомнили улицу, на которой вас обокрали?

– Да. Кажется. Это Монмартр, маленькая улочка неподалеку от ратуши.

– Участок Сен-Мартен. Вам стоит позвонить туда.

– Зачем?

– У вас пропали документы. Эти подонки возьмут деньги, а остальное выкинут в ближайший бак с мусором. Если повезет, полицейские смогут их найти.

Джон вышел из ступора и устало кивнул.

– Да, вы правы. Я плохо соображаю. Трудный день. Завтра я позвоню в полицию. Ужасно глупо все вышло. Не жаль денег, но вот сама ситуация...

– Понимаю вас и сочувствую. Лет десять назад я вез маме домой свою первую зарплату. Скрутил ее трубочкой, заколол булавкой и спрятал в самый дальний карман сумки. Не поверите – в метро разрезали так, что я ничего и не почувствовал. Денег было – кот наплакал, но обидно и противно – до слез.

Джон почувствовал небывалое. Ему захотелось топать ногами и грозить кому-то неведомому кулаками. Возможно, немного повизжать от ярости. Последний раз он испытывал такое в пять лет, когда тетя Гортензия отобрала у него Атлас звездного неба и отправила спать.